Политика

Украина отметила свой «День флага» жертвоприношением в Донецке

ВСУ выпустили десяток снарядов «натовского» калибра по центру Донецка

ВСУ выпустили десяток снарядов «натовского» калибра по центру Донецка

Фото: Дмитрий СТЕШИН

Самый громкий «прилет» был на набережной Кальмиуса, практически у меня под окнами. А потом город начал содрогаться от взрывов и воя автомобильных сигнализаций. Больше взрывов – громче вой. Улицы в центре моментально опустели, кажется, Донецк начал привыкать, что Центр перестал быть неприкасаемым. Жители Петровки и Киевского района еще весной рассказывали спецкору КП, что приезжают в центр отдохнуть от вечного напряженного ожидания: «куда прилетит и когда?».

Улицы в центре моментально опустели, кажется, Донецк начал привыкать, что Центр перестал быть неприкасаемым.

Улицы в центре моментально опустели, кажется, Донецк начал привыкать, что Центр перестал быть неприкасаемым.

Фото: Дмитрий СТЕШИН

Еще не отгремели раскатистые прилеты, я кинулся собираться в недолгий путь. Бросил в машину целый мешок индивидуальных перевязочных пакетов, 1984 года выпуска, но в крайнем случае, сойдут и такие. Выключил музыку, надел броник и каску, опустил окна. Ремень? Я давно здесь не пристегиваюсь, в замке стоит заглушка, чтобы машина не пищала недовольно.

Улицы в центре моментально опустели, кажется, Донецк начал привыкать, что Центр перестал быть неприкасаемым.

Фото: Дмитрий СТЕШИН

Дороги в центре перекрыты. В секретном чате для журналистов, передали просьбу от администрации и военных, не называть одну из точек поражения, чтобы укропы не смогли скорректировать огонь – ждали второго обстрела, с уточненными данными целей. Так было три недели назад, когда обстреляли гражданскую панихиду, где провожали в последний путь легендарную Корсу.

Улицы в центре моментально опустели, кажется, Донецк начал привыкать, что Центр перестал быть неприкасаемым.

Первое место, самое близкое – набережная, попадание в газон. Стекла в прилегающих домах это не спасло, но тут обошлось без жертв.

Фото: Дмитрий СТЕШИН

Еду по точкам. Первое место, самое близкое – набережная, попадание в газон. Стекла в прилегающих домах это не спасло, но тут обошлось без жертв. Дальше – старый Донецк, исторический центр. Здесь снаряды легли возле здания МВД. Осыпались стекла и вывески с двух сторон улицы. В стареньком, проржавевшем автомобильчике, застывшем на перекрестке, сидит таксист Руслан, 1951 года рождения, уткнулся в руль. Осколком снесло всю лицевую часть черепа, умер, скорее всего, мгновенно. Рядом с машиной, в шоке, бродит пассажир весь заляпанный кровью. На газоне сидит и рыдает его жена. Я утешаю пассажира Серегу, говорю, мол, «второй раз родились». Но, он меня практически не слышит, тыкает красными пальцами в свой окровавленный айфон – через кровь экранчик «не видит» прикосновений. Говорит, что все очень быстро случилось, «бах» и все. Все в крови вокруг…

Улицы в центре моментально опустели, кажется, Донецк начал привыкать, что Центр перестал быть неприкасаемым.

Снаряд лег точно в центре трамвайных путей.

Фото: Дмитрий СТЕШИН

Снаряд лег точно в центре трамвайных путей. Следователь собирает осколки, выкладывает их на обложку синей папки. Спрашиваю:

– Что за калибр?

– 155 миллиметров, «три топора» американские. Сейчас прокуратура подъедет, раз есть погибший, они будут заниматься этой историей…

Улицы в центре моментально опустели, кажется, Донецк начал привыкать, что Центр перестал быть неприкасаемым.

Следователь собирает осколки, выкладывает их на обложку синей папки.

Фото: Дмитрий СТЕШИН

Проезжаю километр – еще один прилет в многоэтажку над супермаркетом «Молоко».

– Трое раненых, – говорит мне начальник охраны, – не успели в магазин забежать. Но не тяжелые, их уже увезла «Скорая».

Улицы в центре моментально опустели, кажется, Донецк начал привыкать, что Центр перестал быть неприкасаемым.

На входе, в «хипстерской» кофейне, девушка с пирсингом в носу заметает осколки, говорит мне: «все живы и ладно».

Фото: Дмитрий СТЕШИН

На входе, в «хипстерской» кофейне, девушка с пирсингом в носу заметает осколки, говорит мне: «все живы и ладно».

Меня останавливает пожилой мужчина, принял за военного, спрашивает: «откуда били, из Авдеевки?». Объясняю ему, что такому калибру все равно откуда прилетать, 155 миллиметров простреливают город насквозь, «тыла нет». К нам подбегает рыдающая женщина:

– Мать не могу найти! В квартире нет, телефон не отвечает. Как ее искать?

Я предполагаю, что того, кого ищут, увезли медики. Но, помалкиваю. А вдруг не так? Советую звонить в милицию, туда передают данные из больниц по пострадавшим и погибшим.

Улицы в центре моментально опустели, кажется, Донецк начал привыкать, что Центр перестал быть неприкасаемым.

Задняя часть крыши машины легла на багажник.

Фото: Дмитрий СТЕШИН

Во дворе за супермаркетом, на ступеньках шикарного косметического салона стоит девушка Юля и с тоской смотрит на свою машину, заваленную срезанными осколками ветками. Утешаю ее, говорю, мол, у самого в машине стекла вышибло, передние и задние, вчера поменял.

Улицы в центре моментально опустели, кажется, Донецк начал привыкать, что Центр перестал быть неприкасаемым.

Утешаем друг друга, мол «живы-здоровы и хорошо, а добро наживем». А что нам еще остается делать?

Фото: Дмитрий СТЕШИН

Юля смотрит на меня непонимающе и говорит:

– Так машину же сплющило наполовину! На нее плита бетонная упала!

Действительно, под ветками не видно здоровенной серой глыбы, срезанной взрывом части балкона. Задняя часть крыши машины легла на багажник.

Улицы в центре моментально опустели, кажется, Донецк начал привыкать, что Центр перестал быть неприкасаемым.

Фото: Дмитрий СТЕШИН

Юля говорит, что в подвал спуститься не успела, но, когда по центру стали бить, встала сразу же под несущую стену. Странно такое слышать из гилауроновых уст типичной истаграмм-кисы. Но, это Донецк, тут даже инстакисы знают, как вести себя во время обстрела. Утешаем друг друга, мол «живы-здоровы и хорошо, а добро наживем». А что нам еще остается делать?

Улицы в центре моментально опустели, кажется, Донецк начал привыкать, что Центр перестал быть неприкасаемым.

Дороги в центре перекрыты.

Фото: Дмитрий СТЕШИН

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Выжить под огнем пулемета и услышать смерть врага: как Россия схлестнулась с Украиной под Угледаром

Спецкор Дмитрий Стешин рассказал о боях на передовой глазами бойца батальона «Восток» (подробнее)

ПО ТЕМЕ

Военная спецоперация на Украине 23 августа 2022: прямая онлайн-трансляция

Сайт kp.ru в онлайн-режиме публикует последние новости о военной спецоперации России на Украине на 23 августа 2022 года (подробнее)