— Я терпеть не могу детей, — бурчал под нос чёрный кот, фыркая и щуря злые зелёные глаза, — Я их на дух не переношу! Зачем они, вообще, нужны?! Их даже слопать нельзя! Как ни странно, детей, действительно, есть нельзя. Ну как, нельзя… в Яви — нельзя. А вот в Нави — сколько хочешь. Царство Мёртвых всегда абсолютно спокойно относилось к рациону кота Баюна: что в горло полезло, то и полезно. А вот Мир Людей… По какой-то странной причине Явь поделила взрослых и детей на две группы. Как грибы: съедобные и несъедобные. Точнее, даже не Явь, а Карачун. Именно повелитель зимы запретил обижать человеческих детёнышей, пригрозив сурово отомстить тем, кто…

Начало: Странный зверь в лесу — к неприятностям Тем временем, в лесу, у Дуба Междумирья. — Эх, хорошо пошла! — крякнула кикимора, вылизывая языком деревянную чашку, из которой только что пила мухоморовку. — Хорошо, но мало, — согласились анчутки, которым всегда было мало. Сколько ни дай. Им пробовали не давать, но выходило совсем плохо: обиженные анчутки начинали брать всё сами. В этом случае — мухоморовка исчезала подчистую, никто не успевал её даже понюхать. Тогда обозлённые «производители» мухоморовки устраивали «всеобщую забастовку», отказываясь «гнать» любимый нечистью напиток вообще. Все сразу становились трезвенниками. Злыми, вредными, но трезвыми. Жизнь анчуток, и так не сладкая, портилась окончательно: настроение падало до нуля, а градус желания делать…

Начало: Странный зверь в лесу — к неприятностям — Встава-а-ай… ну, вставай же… я есть хочу! — ныл кто-то над ухом Ольги Николаевны. Та не открывала глаза. Впервые за долгое время ничего не болело, ни суставы, ни поясница… Было так тепло, хорошо, уютно. Но живот забурчал от голода. Есть, и правда, хотелось. Странно! Раньше она почти никогда не завтракала. — А у тебя есть суши с тунцом? Ольгу Николаевну как подбросило. Если первые слова про «вставать» и «кушать», она могла отнести к собственным мыслям и хотелкам, то вот суши и тунец… Это вообще, не из её лексикона. И не из её жизни. Не найдя ничего лучше, женщина вслух пробормотала: —…

Ольга Николаевна, охая и тяжело вздыхая, шла по лесу. Зачем она пошла за грибами?! Да пропади они пропадом, эти грибы! Никогда особенно их не любила. И вообще, жареные грибы вредно есть для печени. А у неё дома блинчики с яблочной начинкой… и куриная котлетка… даже борщ есть! Пусть и вегетарианский, но очень вкусный! Зачем, ну зачем она потащилась в лес?! А всё Светка, поганка такая, сманила! «Наберём маслят-наберём маслят! Смотри, какая погода чудесная! Солнышко! А ты сидишь как сыч, забыла как лес выглядит!» Погода и правда, как под заказ. Была. Вчера, покуда она искала эти маслята. И даже нашла! Вот, целое ведёрко! И куда их теперь?! Все потемнели, расползлись, только…

Вот уже шестой час вся нечисть хвойной чащи с жалостью следила за мелким домовым, который «поехал крышей». Иначе говоря, сбрендил. Ну, а как иначе объяснить его поведение? Он бегал по полянке, вытаптывал траву, выдирал с корнями цветы и усердно мочалил молодую поросль ёлочек, завязывая их узлами. Когда домовёнок испоганил полянку полностью, он вытер пот с низкого лохматого лобика и отошёл подальше, желая полюбоваться на устроенное им безобразие. — Считаешь, лес должен выглядеть так, словно в нём стадо бешеных лосей неделю резвилось?— на нижнюю ветку кедра тяжело плюхнулся мудрый ворон, — Вот сейчас Леший придёт, он тебе устроит! Живо всё исправляй, пока не поздно! … — Ничего не стану исправлять, —…

Чёрная тень скользила между деревьев на мягких лапах. Бесшумно, легко, иногда теряясь в свете луны. Кот Баюн, покинувший Навь несколько месяцев назад, уже набрался сил и раздобрел. Он стал гораздо крупнее, его густая роскошная шерсть лоснилась, а усы удивляли своим великолепием. Вообще, коту нравилась Явь: здесь было вольготно, никто им не командовал, ничего не требовал, да и людей, магический монстр, уже давно не воспринимал полноценными противниками. На морде наглой твари частенько появлялось то презрительное выражение, с каким старые сплетницы смотрят на молоденьких профурсеток. Особенно, если тем абсолютно пофигу, что о них думают. Более того: если эти самые профурсетки даже не пытаются хоть как-то замаскировать свою пониженную стыдливость. Однако сегодня у…

— Ну, кто так готовится к Новому году, а? Это же безобразие, а не подготовка! —качая головой и сморкаясь огромным сизым носом, спрашивала древняя Баба Яга свою молоденькую коллегу, Ягу из Зачарованного леса. Та, пожимала плечами и удивлённо смотрела на Лешего, который не торопился вступать в полемику. — А что не так? — не выдержала, наконец, молодая Яга, — Мы всё делаем как обычно: наряжаем самую красивую ёлочку на полянке, потом под ветки спрячем подарки… Древняя старуха лишь хмыкнула, свистнула, вызывая свою ступу, и куда-то понеслась, крикнув уже из облаков: — Ждите здесь! Вот вернусь — узнаете, как надо готовиться… И «испарилась», оставив всех в растерянности. Молодая Яга снова взглянула…

Шёл второй час ночи. Погода портилась, лес недовольно шумел, Серебряное блюдечко, по которому бесхозно моталось уже изрядно помятое наливное яблочко — разрывалось от воплей желающих обозвать Бабу Ягу неприличными словами за опоздание. А она была не виновата! Дрянная ступа, всегда чётко взлетающая по первому требованию, вдруг перестала слушаться. Уж Яга её тёрла-тёрла, мыла-мыла, маслицем заправляла-мазала, а та стоит и ни в какую. Не летит и баста! В смысле, бастует. —Ну чего тебе ещё, окаянная?! — не выдержала Яга и со всей силы хлестнула метлой по зловредному приспособлению. Избушка на курьих ножках подпрыгнула, серебряное блюдечко вздрогнуло, наливное яблочко на миг застыло, а свечи вспыхнули яркими огоньками. —Обидно, — отозвалась, наконец, ступа.…

—Ого, что это? Вертолёт? — прислушиваясь к гулу винтокрылой машины, поднял голову вверх черноволосый мужчина. —Где? — фальшиво-беззаботно спросила белокурая красавица, убрав за спину руку и делая пальцами какие-то странные знаки. Нечисть, сидя в кустах, переглянулась: все видели, что Лихо передаёт какие-то сигналы, но что именно она хочет ими сказать, а самое главное — кому — никто не догадался. —Может, она просто пальцы разминает? — неуверенно предположил лесовичок. —Не-ее, — прошептала Баньши, — Раньше-то она пальцы не разминала… —Сожрать кого-то хочет, — наперебой заголосили анчутки, — Смотрите, она показывает три пальца: троих сожрать хочет! —При Константине она никого жрать не будет, —зашипели злыдни, — Мы уже пробовали, хотели птичку съесть,…

В Гиблой Топи творился форменный бардак. Повсюду чавкала болотная жижа, хлюпала чёрная вода, а гнилые травяные кочки, которых полно в любой трясине — «жили своей личной жизнью». И это отнюдь не преувеличение! Да! Мало того, что они передвигались, так ещё и в некоторых появились… ГЛАЗА! У кого — один, у кого — два, а были и с тремя и пятью… Жууть! Впрочем, это ещё не самое страшное. Вот когда кочка открывает чёрный провал рта и тянется худыми длинными лапками к ногам идущего… вот это, действительно, страшно. Человеческий организм к такому не привык, он боится и кричит. Громко! Тревожно! А вы думали, откуда взялся этот многоголосый вопль ужаса? Как раз оттуда.…