— Я терпеть не могу детей, — бурчал под нос чёрный кот, фыркая и щуря злые зелёные глаза, — Я их на дух не переношу! Зачем они, вообще, нужны?! Их даже слопать нельзя! Как ни странно, детей, действительно, есть нельзя. Ну как, нельзя… в Яви — нельзя. А вот в Нави — сколько хочешь. Царство Мёртвых всегда абсолютно спокойно относилось к рациону кота Баюна: что в горло полезло, то и полезно. А вот Мир Людей… По какой-то странной причине Явь поделила взрослых и детей на две группы. Как грибы: съедобные и несъедобные. Точнее, даже не Явь, а Карачун. Именно повелитель зимы запретил обижать человеческих детёнышей, пригрозив сурово отомстить тем, кто…

Довольный Баюн возвращался домой после ночной прогулки. Жизнь в человеческом городе ему нравилась: кормили хорошо, слова ласковые говорили и всё время норовили погладить. Сначала Навья тварь нервничала и дёргалась: не верила в бескорыстие и любовь. Ждала подвоха. Даже когти выпускала. Но так ими и не воспользовалась: оказывается, никто кота не собирался сажать на железный столб или сковывать артефактной цепью, добиваясь покорности. Глупые люди даже не поняли, какое сокровище рядом с ними ходит! Представить только! Эти олухи принимали его за обычного кота! Большого, породистого… мейн-куна, кажется. Видел он того мейн-куна… фигня, а не кот. Ничуть на него не похож! Баюн гораздо красивее! Да у него даже шерсть лоснится, как атлас! И…

Начало (но можно читать, как отдельную историю) Кот Баюн и предчувствие подставы Кот семье Денисовых достался странный. Хуже того: дефектный. Он напрочь отказывался ловить мышей, которые разве что не водили хороводы вокруг наглой чёрной скотины, развалившейся на полу, в кухне. А ведь на него надеялись! Особенно, женщина, Яна Игоревна, которая и обнаружила мышиное семейство, попавшее в дом с очередным мешком картошки. Дама, балансируя на кривоногой табуретке, громко визжала, в ужасе размахивала полотенцем, кровожадно требовала изничтожить мелких грызунов. Вот прямо сию секунду! Кот, к которому и предъявлялись все эти требования — лениво игнорировал обычную бабскую истерику. Ну, мыши… и что? Он им, вообще-то, своим появлением на свет обязан… так что избавляться…

Чёрная тень скользила между деревьев на мягких лапах. Бесшумно, легко, иногда теряясь в свете луны. Кот Баюн, покинувший Навь несколько месяцев назад, уже набрался сил и раздобрел. Он стал гораздо крупнее, его густая роскошная шерсть лоснилась, а усы удивляли своим великолепием. Вообще, коту нравилась Явь: здесь было вольготно, никто им не командовал, ничего не требовал, да и людей, магический монстр, уже давно не воспринимал полноценными противниками. На морде наглой твари частенько появлялось то презрительное выражение, с каким старые сплетницы смотрят на молоденьких профурсеток. Особенно, если тем абсолютно пофигу, что о них думают. Более того: если эти самые профурсетки даже не пытаются хоть как-то замаскировать свою пониженную стыдливость. Однако сегодня у…

Шёл второй час ночи. Погода портилась, лес недовольно шумел, Серебряное блюдечко, по которому бесхозно моталось уже изрядно помятое наливное яблочко — разрывалось от воплей желающих обозвать Бабу Ягу неприличными словами за опоздание. А она была не виновата! Дрянная ступа, всегда чётко взлетающая по первому требованию, вдруг перестала слушаться. Уж Яга её тёрла-тёрла, мыла-мыла, маслицем заправляла-мазала, а та стоит и ни в какую. Не летит и баста! В смысле, бастует. —Ну чего тебе ещё, окаянная?! — не выдержала Яга и со всей силы хлестнула метлой по зловредному приспособлению. Избушка на курьих ножках подпрыгнула, серебряное блюдечко вздрогнуло, наливное яблочко на миг застыло, а свечи вспыхнули яркими огоньками. —Обидно, — отозвалась, наконец, ступа.…