— У тебя на шее засос! — Это синяк! —Я что, дура?! Я что, засосов никогда не видела?! —А ты их видела?! Я стесняюсь спросить, где! Я тебе не ставил, откуда такие глубокие познания! — Не меряй других по себе! У меня чисто теоретические познания! Я на других видела! — На каких других? То есть, ты общалась с такими невоздержанными людьми?! А твоя мама клялась мне, что при слове «попа» ты падаешь в обморок, такое благородное воспитание! — Зато твоему воспитанию… и твоё! и тебе… Бабка Лукерья уже битых три часа слушала мыльную оперу в исполнении своих соседей с нижнего этажа. Молодая пара была всего полгода в браке, а потому…

Бабка Лукерья заскучала. Всё вокруг было спокойно, прилично, аж зубы ныли от такой приличности. Даже неугомонные мальчишки не гоняли мяч по двору, не орали на качелях, не били стёкла и не шугали голубей. Но решающим стал случай, когда хулиган Сидоров бросил обёртку от мороженого в урну и промазал. Только Бабка Лукерья радостно открыла рот, чтобы вразумить отрока, как тот сам, молча, наклонился, подобрал бумажку и аккуратно опустил её в урну. Челюсть у бабки Лукерьи захлопнулась, как медвежий капкан. —Да что же это такое! — Раздраженно, как змея во время линьки, прошипела себе под нос пенсионерка, — Ничего не происходит! Всё тихо, как в болоте! Даже вредная дворничиха, которая повадилась мыть…

— Он меня бросил! Бросил! Он меня борщом назвал! А я! А-а-а-у-у…— из ближайших кустов неслись всхлипы и рыдания. Молодой голос, принадлежащий соседке Леночке, бабка Лукерья узнала не сразу. Да и как его опознать? Раньше Леночка — голубоглазое наивное создание в рыжих кудряшках, только заливисто смеялась, да так громко, что начинало стрелять в ухе. У тех, кто стоял рядом. Сейчас же тихий скулёж из кустов больше напоминал побитую собаку, которую злой хозяин выгнал на улицу в мороз и стужу. Бабка Лукерья даже не пыталась пройти мимо: она себя давно знала! Если сейчас же не выяснит последние сплетни, потом заснуть не сможет. Будет валерьянку пить, в дедов бинокль в окошко смотреть,…

— Зиночка, у меня квартира взбесилась! Даже не знаю, может, батюшку из церкви вызвать? Пусть освятит всё тут, — накрывшись одеялом с головой, Мария Ивановна Кыхло, педагог с сорокалетним стажем, очень тихо говорила в телефонную трубку. Её собеседница — Зинаида Поликарповна Мокроносова, тоже педагог на пенсии, физик, атеист и материалист до мозга костей, в сверхъестественное не верила. Совершенно. Но сразу обзывать подругу обидными словами, которые уже крутились у неё на кончике языка, не хотела. Как и посылать проверить голову к психиатру. Успеется. А вдруг, и правда, МарьВанна сошла с ума? Старческий маразм или деменцию ещё никто не отменял. Тогда тем более, издеваться нельзя — можно усугубить состояние больного. Поэтому, сделав…

—Ниночка, ты будешь виновата в его смерти! Как это в чьей?! Конечно, Толика! Да-да, именно ты! Ага! Ничего удивительного! А кто такая красивая вчера на скамейке во дворе сидела и голыми коленками светила?! Разве ж так можно! У Толика хрупкая душевная организация… Он может, голые женские коленки только в школе на физкультуре видел, а было это давно… Ну и что, что полно девчонок в мини-юбках! Ты сравнила! Ага! Их коленки и твои! Это ж разница! Для Толика — особенно! Голос в телефонной трубке стал суровым: — И ничего я не придумываю: вот сейчас вижу его, предсмертное письмо пишет… Ага! Так и говорит, тьфу ты, в смысле, так и пишет: не…

«Я — Абсолютное Вселенское Зло», — бормотала я, высыпая с совка собачьи экскременты под дверь соседке. «Я — не знаю жалости!»,— повысила я голос, чувствуя, как неловкость разрастается внутри, а стыд начинает жечь щёки. «Я — просто Гнев Вселенной и Бумеранг Сансары в одном лице…» — мой голос стал писклявым. «Я — Ужас нашего городаааа…» , «Мститель нароо-одны-ый…» —топот моих ног по ступенькам подъезда ещё долго стоял у меня в ушах. Нет, ну в самом деле! Дворником в нашем УЖК работает симпатичная пожилая бабушка, которая, честно говоря, даже слово «нет» говорить не умеет, не то чтобы сделать замечание нахальной Линке, чей Бранденбург — вот надо ж было придумать своему кобелю…